”buy · the · ticket, · take · the · ride!“(с)

Дворцовая площадь. Время- пять утра, у александрийского столпа. Брусчатка. Велосипеды рядом. Друзья. Когда мы прикатили, здесь уже 6-7 подзамученных и сонных человек, на земле или сидящих на железных ограждениях около чуток съехавшего с ума саксофониста. Воздух довольно холодный и влажный. Бородатый, в грязноватой куртке и ботинках, с закрытыми глазами, выдувает мелодии из длинных-длинных сильных звуков. Я свернулся калачиком, головой на камнях, а телом на стекле напольного фонаря. Хотя он уже и был выключен, от стекла все еще исходит сильное тепло. Мимо, похожая на толстого ленивого животного из зоопарка, медленно кружит поливальная машина. До нас брызги воды не доставали совсем немножко.Уснул в тепле и под звуки сакса. Товарищи рядом, велы не украли, солнце взошло. Дома макароны по-флотски и речка под окнами. Всё хорошо.

В участившиеся в последнее время моменты созерцания красивого, тихой или громкой радости, яркого или слегка мерцающего счастья, теплого или горячего наслаждения, одновременно или чуть-чуть следом приходит одна и та же мысль- чёрт, до чего же здесь хорошо, так умирать отсюда не хочется.:)

В саду. Кругом цветы, фруктовые деревья и маленький добрый черный пес. Я на раскладушке. Днём с лаптопом, ночью под одеялом. Цикады, мухи, лай собак и птички.
А вы мне про камин, пледы и дога мраморного.
P.S. Кто думал, что в городском формате народные гулянья с гармонью, толстыми бабами и песнями умерли, пересмотрите позиции. Поют, блядь, поют. Поют хором, от души и по-украински.

Довольно пиздецовые слова- только и только не.
Я слушаю только рок.
Я смотрю только арт-хаусное кино.
Я отдаюсь только на третий раз.
Я поеду отдыхать куда угодно, только не в Турцию и не в Египет.
Развели тут касты, понимаешь. Нет рамкам, нет форматированию. В себе, в первую очередь.

По фасаду жёлтый такой, весёленький,
А внутри свойский как бы, убогенький.
Две старушки сидели болтали, немых,
Сильное зрелище, я притих.
Баба зашла с потресканным баяном,
Ещё чуть-чуть и затянет сопраноМ.
Хоп и оккупирована задняя треть,
Шестнадцать колёс- жесть,
Рюкзаки, на башке каски фашистов,
Восемь охуевших велосипедистов.
Псих ещё был, по-ходу шуточный
Военная форма, пестик игрушечный.
Настроению люто способствовал,
Вагоном ходил, ну типа господствовал.
Прислонился к окну бомж,
На Сергея Бодрова мл.похож.
Понесло мочой естественной,
Транспорт недаром зовётся общественный.
Потому-то трамвай и хорош,
Нет баблом и пижонством прилизанных рож!

Койка стояла у окна так, что в восемь утра апрельское солнышко толкало в шею и бросалось в глаза, не давая больше спать. Так делают маленькие котята, тормошат хозяина, просят играться. Дверь была открыта, поэтому длинный и громкий звон колокольчика был отлично слышен. ( Read more... )

Город плотно усеян кроликами. Пьяными пасхальными кроликами. Несколько семейных пар, встреченных на пути, отчаянно и бескомпромиссно бранились в самых публичных местах. Одна запомнилась, самая неблагополучная с виду чета. Он ей: "-Да, да! А я посмотрю на тебя, да, посмотрю на тебя твоими же отмороженными глазами"! Та что-то негромко сказала в ответ, а он: "-Да хоть глобус мира Земли". Ещё был эскорт машин с высокими флагами из окон "Христос воскрес" или что-то такое, а во главе колонны тарахтели старенькие "Жигули". Без флага, но зато с книгой на крыше. Она была большая, по размерам и цвету очень походила на советский лакированный шифоньер, но крест и надпись "Библия" не дали ошибиться. Светлый праздник.